ПРЕЗЕНТАЦИЯ

Жульникова Светлана Николаевна,
исследователь (г. Санкт-Петербург)

Процесс формирования фамилий в крестьянской среде
в XIX – первой трети XX вв. (на примере антропонимии
деревни Киницы Лодейнопольского уезда Олонецкой губернии)

Несмотря на фундаментальные отечественные исследования в области исторической антропонимии, процесс возникновения и становления фамилий в социокультурном аспекте изучен недостаточно. В настоящей статье затронуты такие темы, как формирование трехчленной антропонимической формулы идентификации личности на материале определённой территориальной принадлежности, процесс образования семейных прозвищ, судьбы отдельных фамилий вплоть до их юридического закрепления.

Данное исследование посвящено антропонимии ныне не существующей деревни Киницы¹ Лодейнопольского уезда Олонецкой губернии. Киницы фактически состояли из двух деревень, расположенных на расстоянии двух километров друг от друга и имевших на картах середины ХХ века названия Кинницы-1-ые и Кинницы-2-ые², а среди местного населения известных как Тойвино и Киницы. Расположенные на границе различных административных единиц Киницы неоднократно меняли принадлежность к погосту (Ярославский, Каргинский), уезду и губернии (Новоладожский уезд Новгородской и Санкт-Петербургской губернии, Лодейнопольский уезд Олонецкой губернии), волости (Подборская, Люговская, Сюрьянская, Шапшинская волость Лодейнопольского уезда), району (Винницкий, Подпорожский район Ленинградской области). Более того, в течение XIX-XX веков эти деревни, в прошлом помещичьи, назывались по-разному. В метрических книгах обе деревни обычно значились под общим названием Киницы, в ревизских сказках деревня Киницы именовалась как «усадище Киниц(ы)», Петровщина, Петраковщина, Петровская, Паруковщина (Поруковщина), Подницковщина, а деревня Тойвино – пустошь Пахомовская или Пахомовщина. Название Тойвино, широко бытовавшее среди местного населения, лишь иногда встречается в метрических записях первой трети XIX века. Во избежание путаницы в данной статье мы будем использовать местные топонимы Тойвино (Киницы 1) и Киницы (Киницы 2).

Отметим, что изначально население этого края – вепсы («чудь»), однако киницкие парни часто сватали русских девушек из деревень, близких к Шапше (Кукас, Шапша, Агашова Гора и т.д.), так что в семьях, как правило, говорили на двух языках, и фамилии, закрепившиеся за жителями деревни, имеют «русский» облик.

Моё исследование коснётся в большей степени двух доминантных фамилий в Киницком сельском обществе – Барановы и Татьяничевы. В конце 1930-х годов в Киницах из 15 дворов 13 принадлежало Барановым, во всех семи домах деревни Тойвино жили Татьяничевы³.

Известно, что процессы образования и закрепления фамилий у разных слоев населения в Российской империи протекали неравномерно. У крестьян, особенно бывших помещичьих, фамилии появились позднее, чем у мещан, купцов, духовенства, поэтому в данном исследовании использованы материалы вплоть до конца 1930-х гг.: ревизские сказки, метрические книги, данные ЗАГС 1920-х гг. и другие документы различных архивов – Центрального государственного исторического архива (ЦГИА), Российского государственного исторического архива (РГИА), Центрального государственного архива (ЦГА), Ленинградского областного государственного архива в г. Выборге (ЛОГАВ), Национального архива Республики Карелия (НА РК), Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ), архива УФСБ РФ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области (АУФСБ РФ по СПб и ЛО), а также семейные предания и устные свидетельства уроженцев деревни Киницы.

Барановы

Родовая фамилия Барановы входит в первую сотню самых распространенных русских фамилий⁴. Она принадлежит к древнейшему типу фамилий, образованных от мирских имен, или личных прозвищ. Казалось бы, что тут можно исследовать, ведь принято считать, что этимологию возникновения прозвища выяснить невозможно. Тем не менее, я решила найти истоки этой киницкой фамилии, выяснить, когда она впервые зафиксирована документально и какой семье принадлежала, попытаться установить, как давно возникло прозвище.

В Киницах в середине XX века практически все жители имели фамилию Барановы, соседи называли их «киницкие бараны», женщин – «бараниха». Бытовали присказки: «Киницкие бараны бились, пока тойвинские (каргинские) спали», «У киницких баранов уже риги смолочены, а у каргинских ещё печи не затоплены»⁵.

Среди родственников и в социальных сетях мною был проведен поиск потомков Барановых из деревни Киницы. Уроженка д. Киницы Ташкичева (дев. Баранова) Валентина Михайловна 1927 г.р. рассказывала: «Тут бары жили, поместье ихнее оставшись. С Тойвино так на левую руку от дороги. На правую руку часовня, а на левую – поместье, из деревни видать было. Помещики бары назывались. Фамилия наша взялась от «бары» – Барановы». Потомки Барановых, ныне живущие в Сибири, вспоминали рассказы старших о том, что в Киницах жил упрямый помещик по прозвищу Баран, его крепостных звали по помещику – Барановы, что и послужило истоком родовой фамилии⁶.

В ревизских сказках вплоть до 1858 года фамилия Барановы не зафиксирована. В ведомостях недоимок 1860-х гг. из документов владельцев деревни Киницы, помещиков Антроповых, эта фамилия также не встретилась. В метрических книгах Каргинского погоста фамилия Баранов впервые зафиксирована в 1879 году. В качестве восприемника упоминается «деревни Киниц крестьянин-собственник Андрей Тимофеев Баранов»⁷. В этом же году есть запись о смерти: в возрасте 54 лет умер «служивший в Кронштадтской Гошпитальной роте унтер-офицером Михаил Тимофеев сын Баранов»⁸.

Не исключено, что первая документально зафиксированная фамилия Баранов могла принадлежать Михаилу Тимофеевичу Баранову и появилась в момент записи его в рекруты примерно в 1840-х гг. К сожалению, документов этих лет по поставке рекрутов мне найти пока не удалось. Более поздние списки рекрутского присутствия показывают, что не всегда рекрут получал трехчленный антропоним, порой их записывали только по имени и отчеству, например, Ефим Осипов дер. Петраковщина⁹.

Часто присвоенная рекруту фамилия была аналогична отчеству: «Алексей Григорьев сын Григорьев 26 лет Люговской волости Киницкаго общества дер. Киниц»¹⁰. Даже паспорт, выданный на 1864 год жительнице деревни Киницы Подборской волости, имел лишь имя и отчество – Акулина Осипова¹¹.

Позже мне удалось найти в архиве документ 1864 года – ведомость платежа за поставку лесоматериалов, где встретилась фамилия Баранов¹². Причина её появления очевидна: в Киницах было два полных тёзки с именем Василий Тимофеев. Чтобы различить их внутри одного финансового документа потребовалась уточнение – «уличная фамилия», и одного Василия Тимофеева записали Василием Барановым. Дата знаменательная: 1864 год – это первый год после выкупной сделки между помещиком и крестьянами киницкого общества¹³. Документ составлен не помещиком или его доверенным, хорошо знавшим крестьян, а сторонним лицом. Возможно, впервые киницкие крестьяне самостоятельно пытались наладить торговые отношения с купцами-лесопромышленниками. Не получив обещанных денег, они написали жалобу с указанием причитающейся им суммы.

Кто же из упомянутых Василиев Тимофеевичей Баранов? В документе зацепки не было, что потребовало дальнейших поисков. Среди документов последнего киницкого помещика Луки Николаевича Антропова, драматурга и литератора, чей личный архив в XX веке был передан в Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ), мне посчастливилось найти письмо Николая Баранова, датированное 1871 годом¹⁴. В письме он жалуется на крестьян-бунтовщиков, которые на тот момент ещё были временно-обязанными по отношению к помещику¹⁵.

Грамотный крестьянин в вепсской деревне XIX века – большая редкость. В выкупной грамоте 1863 года от крестьян киницкого общества подпись поставил Николай Тимофеев¹⁶. Николай в Киницах – имя редкое, поэтому можно утверждать, что Николай Тимофеев выкупной грамоты и автор письма Николай Баранов – одно лицо.
Благодаря письму стало ясно, который из Василиев Тимофеевичей упомянут как Баранов в платежной ведомости 1864 года. Мы имеем трижды документально зафиксированную фамилию одной семьи: Василий Баранов 1864 года, Николай Баранов 1871 года и рекрут Михаил Баранов 1879 года – родные братья. Их «уличная фамилия» Баранов имеет фамилиеобразующий суффикс «–ов» и, очевидно, восходит к старшему поколению: личное прозвище звучало бы, к примеру, Василий Баран, да и трудно представить, что все три брата имели одно персональное прозвище. Отец трёх братьев Барановых, Тимофей Васильев, был старостой¹⁷ при помещике Николае Александровиче Антропове, до этого служил его матери, Маргарите Андреевне Антроповой, а был взят во двор ещё при бабушке Николая, Анне Петровне Антроповой, что отражено в ревизии 1795 года¹⁸. Отмечу, что потомков, носителей фамилии, у этой семьи Барановых не было.

Все Барановы, живущие в Киницах в середине ХХ века (в т.ч. мой прадед), восходят к общему предку – дворовому Тимофею Архипову, который стал старостой после Тимофея Васильева, умершего в 1834 году¹⁹. Таким образом, обе ветви Барановых имеют в роду дворового человека, старосту, по сути управляющего в имении дворян Антроповых.

При изучении более ранних метрических книг выяснилось, что Тимофей Васильев и Тимофей Архипов – родные дядя и племянник, потомки Василия Евстифеева. Семью Василия Евстифеева с сыновьями Архипом и Тимофеем переселили в Киницы по воле помещика в конце XVIII века из деревни Нижнеконной²⁰, расположенной примерно в 20 км от Киниц. Для нашего исследования примечателен ещё один факт: помещица Маргарита Андреевна Антропова, вдова и хозяйка усадьбы Киницы в начале XIX века, в период между 1803 и 1811 гг. вторично вышла замуж и стала баронессой фон Ховен²¹.

Можно предположить, что прозвище Баранов, имеющее притяжательный суффикс «–ов» (чей?) произошло не от особенностей характера её носителя, но имеет непосредственное отношение к помещику. Важен тот факт, что эта семья дворовых людей в деревне Киницы не была коренной. Судя по моим наблюдениям, именно пришлый, чужой человек чаще всего получал прозвище вместо традиционного именования по отцу, так как никто в деревне не знал лично его отца или, иными словами, какого он роду-племени.

Теперь уже сложно сказать, произошло ли семейное прозвище от слова «бары» (по-вепсски «bajar»), от личного прозвища помещика «баран» или от переиначенного созвучного титула владельцев «барон» / «баронесса», исключительно редкого для этого края и, несомненно, чудного для крестьян. Устные свидетельства противоречивы, однако ясно, что киницкая фамилия Баранов возникла не позднее первой половины XIX века. В пользу предположения, что фамилия Барановы имеет семантику «господские / барские» говорят наблюдения за бытованием этой фамилии в начале XX века.

Татьяничевы

Вторая фамилия, ставшая предметом исследования, в отличие от первой, достаточно редкая. Как правило, крестьяне в XIX-XX веке получали фамилии по имени отца или деда. Чрезвычайно редко встречаются фамилии, образованные от имени матери или бабушки, по некоторым данным доля таких фамилий – около 1,5%. Тем не менее, в конце 1930-х гг. всё население небольшой деревушки Тойвино имело красивую «женскую» фамилию Татьяничевы, которая впервые встретилась мне в метрических записях 1903 года.

Известно, что женщин в деревне называли чаще не по имени, а по антропониму, производному от имени отца, деда, мужа, иногда сына, в чем отчасти сказывалось ее зависимое положение. В рассказах моих информантов встречаются антропонимы по мужу – Павилиха, Кириллиха, Архипиха, по сыну – Митькина бабка: имена девушек, пришедших замуж из другой деревни, никого не интересовали. Другое дело – одинокая женщина, которая в силу обстоятельств становится главой семьи, домохозяином.

Такова была Татьяна из деревни Тойвино, чей муж умер молодым. Татьяна больше не вышла замуж и стала главой семейства почти на 40 лет²². Её особое положение в деревне подкреплялось тем, что муж её был примаком, пришедшим в дом Татьяны из другой деревни, после смерти тестя. За те несколько лет, что он прожил в деревне, его толком не запомнили, тогда как Татьяну здесь знали с рождения. Детей Татьяны, очевидно, стали звать Татьяничевыми, и вскоре её потомки образовали доминантный фамильный клан деревни Тойвино.

Таким образом, к середине ХХ века в деревнях Киницы и Тойвино прочно утвердились две фамилии – Барановы и Татьяничевы, представлявшие два мощных родовых клана, имеющих разное происхождение, но постоянно роднившихся между собой. Как свидетельствовал Богданов Фёдор Фаддеевич на допросе в НКВД в 1940 году: «В нашем колхозе членами являлись все Барановы и Татьяничевы, т.е. друг другу родственники, а не родственников я, Богданов, да Захаров Иван Иванович»²³. На самом деле киницкая семейная ветвь Богдановых и род Захаровых восходят к тому же предку, что и Барановы, и могли бы претендовать на эту фамилию, однако в одном случае имел место факт незаконного рождения, в другом – фамилия по деду способствовала более точной идентификации семейного клана.

Судьбы фамилий в начале XX века: выбор, изменение, закрепление

История происхождения той или иной фамилии – традиционная тема генеалогических изысканий, но она имеет, скорее, частный, нежели общенаучный интерес. Гораздо информативнее для историков могут быть наблюдения за процессом закрепления фамилий в качестве юридической нормы идентификации личности. Этот процесс на примере Киницкого сельского общества довольно любопытен и может служить иллюстрацией сложных процессов возникновения, изменения и закрепления трехчленной формы антропонима в нашей стране в первой трети ХХ века.

На становление трехчленной формы антропонима в крестьянской среде в конце XIX – начале ХХ веков повлияло введение обязательной воинской повинности в 1874 году, а первая всеобщая перепись населения 1897 года поставила вопрос о наличии фамилии в современном её понимании перед каждым жителем страны.

Общеизвестно, что согласно переписи 1897 года около 75% населения Российской империи фамилий не имело, несмотря на указ Сената 1888 года о том, что каждый житель страны обязан иметь фамилию, обозначение которой в документах требуется по закону.

Однако, как показывает практика, фамилия в это время была величиной непостоянной. После первичного просмотра метрик начала ХХ века у меня сложилось впечатление, что Барановыми в Киницах и Тойвино в это время были практически все, даже те, кто не являлись между собой родственниками. Фамилия Барановы в то время была идентична понятию «киницкие», отчасти выполняя функции оттопонимической фамилии. Она часто встречается у уволенных в запас солдат. Не исключено, что после принятия в 1874 году закона о всеобщей воинской повинности новобранцу присваивали фамилию по аналогии с теми, что уже бытовали в деревне, что говорится «за компанию». Придумывал ли фамилию сам призывник, сельская община или же уполномоченные Лодейнопольского военного присутствия, можно только гадать.

Обилие Барановых в деревне, вероятно, создавало неудобство: было много тёзок, возникала путаница. Постепенно в Киницком сельском обществе началось «фамильное расслоение» по различным семейным кланам (см. в презентации к докладу древо фамилий д. Киницы и д. Тойвино, где прослежены рода, сохранившиеся до середины ХХ в., а даты со звездочкой – первое упоминание фамилии в метриках). Так, бывшие сначала Барановыми потомки Захара Михайлова были переименованы в Захаровых, а потомки Татьяны из деревни Тойвино стали Татьяничевыми.

Приведём ряд примеров²⁴, которые иллюстрируют сложный процесс личного выбора и семейной самоидентификации. В начале ХХ века Барановыми именовались правнуки Татьяны: Василий, Андрей и Прохор Терентьевы, будущие Татьяничевы. Афанасий Фёдорович Татьяничев в 1906 году – Татьяничев, в 1908 году – Баранов, а потом снова Татьяничев. Степан Терентьевич Татьяничев в 1904 – Татьяничев, в метрике о браке 1907 года – Егоров (по деду), в 1908 году – Баранов, а с 1911 года – опять Татьяничев.

Примечательно, что предыдущее поколение Татьяничевых, внуки Татьяны, сначала были Захаровыми, по деду Захару Иванову, мужу Татьяны. В метриках 1875 года есть запись: в брак вступает «служащий в 8 флотском экипаже матрос 1-й статьи а ныне в безсрочном отпуске Антоний Егоров сын Захаров»²⁵. Среди киницких жителей это самая ранняя фамилия, зафиксированная в метриках Каргинского погоста. Дата примечательна: только что состоялся первый осенний призыв 1874 года после принятия закона о всеобщей воинской повинности. Не все новобранцы по призыву шли на службу, многие зачислялись в ополчение, но все получали свидетельства с присвоенной фамилией. Упомянутый Антон Егоров Захаров умер молодым под фамилией Захаров²⁶, что случилось в 1888 году, до киницкого «фамильного размежевания», а его братья, Дмитрий, Фёдор и Михаил, успели стать Татьяничевыми. Дмитрий Ефимович, бывший Захаровым в метрике 1897 года, упоминается под фамилией Татьяничев с 1911 года, а Фёдор и Михаил – в поселенных списках с 1920 года²⁷.

Возможно, их переход с фамилии Захаровы на фамилию Татьяничевы связан с тем, что другой семейный клан деревни, побыв некоторое время Барановыми, остановился в итоге на фамилии Захаровы. Речь идёт о потомках Захария Михайлова, у которого было два сына, оба Ивана, что создает трудности при идентификации личности в документе. Например, в 1913 году есть запись: вступает в брак крестьянин деревни Киниц Иван Захаров Баранов 39 лет, среди поручителей – Иван Захаров Баранов, родной брат, и Прохор Иванов Захаров, племянник. В последнем примере видно, что фамилия не всегда наследовалась. Так, у сыновей киницкого жителя Фаддея Евдокимова Богданова одни дети получили фамилию Богданов (Дмитрий Фаддеевич и Фёдор Фаддеевич), другие – Евдокимов (Филипп Фаддеевич), при этом сын Филиппа Фаддеевича Евдокимова Илья позже снова стал Богдановым.

Закрепление фамилий в России в начале XX века – процесс сложный по причине отсутствия у крестьян личных документов. Вплоть до всеобщей паспортизации 1930-х гг. институт фамилий нестабилен, и мы имеем случаи фиксации одного человека в документах под разными фамилиями. Отчасти это связано с тем, что опорой для составления списков в первые годы советской власти служили разные источники. Так, в списке военнообязанных, составлявшихся священником Покровским с разницей в месяц (декабрь 1918 и январь 1919 гг.) в одном случае фамилия всем жителям дана по имени деда, в другом – они записаны под своей устоявшейся фамилией. Так, в первом списке упоминаются Дмитрий Кириллин Тимофеев, Иосиф Андреев Прохоров, Фёдор Степанов Васильев, хотя все они участвовали в Первой мировой войне под фамилией Барановы. Татьяничевы тоже были записаны в одном списке по деду, а в другом – по фамилии, например, «дер. Киниц Георгий Дмитриев Ефимов» и «дер. Киниц Георгий Дмитриев Татьяничев»²⁸. Очевидно, сначала список составлялся на основе метрик о рождении, когда фамилий ещё не было, а потом был уточнён и в нём появились фамилии на основании списков Лодейнопольского военного присутствия или же устных сведений.

Функционирование у одних и тех же носителей вариантных форм именования мы наблюдаем и в списках 1920 года, первой переписи населения в послереволюционной России. В двух аналогичных поселенных списках деревни Киницы²⁹ из 16 семейств пять были записаны под разными фамилиями: Захаров Иван Захарович и Богданов Фаддей Филиппович были записаны Барановыми, Барановы Дмитрий Прохоровичи и Осип Андреевич были записаны Богдановыми, а Осипов Андрей Александрович был записан как Ратов Андрей Осипович. Здесь могли сыграть роль факторы субъективного характера: ошибки переписчиков при записи со слуха или при переписывании документа с черновика, недопонимание – «трудности перевода» (перепись проводилась среди вепсского населения и, возможно, не все жители были билингвами). Причиной может быть и сомнение конкретного человека, а какая, собственно, у него фамилия.

До переписи 1920 года не все жители киницкого сельского общества имели фамилию. Как правило, это касается одиноких стариков. В регистрационных списках Киницкого сельсовета от 22 мая 1920 года двойным антропонимом записаны Леонтий Богданов 70 лет и Григорий Андреев 80 лет³⁰. Во время переписи 1920 года они обрели фамилию путём простого удвоения второго члена антропонима – Григорий Андреевич Андреев и Леонтий Богданович Богданов³¹. Эти фамилии не связаны с именем деда, т.е. их вписали не со слов опрашиваемого, а добавили позднее, приводя запись личности к требуемой норме – трехчленному антропониму.

Подобное колебание антропонимической системы сохранялось вплоть до 1930-х гг. По-прежнему фамилия не всегда была наследуемой, и часто за родными братьями в семье закреплялись разные фамилии. Так, при формировании призывных списков в РККА в начале 1930-х гг. в семье Осипа Васильевича Баранова и Павла Васильевича Баранова появились сыновья с фамилией Васильевы (по имени деда): Константин Осипович Васильев 1910 г.р. и Сергей Павлович Васильев 1909 г.р. Приведу цитату из допроса Константина Осиповича в НКВД по поводу его двойной фамилии: «По записям Винницкого Райзагса я зарегистрирован по фамилии Баранов. Во время прохождения допризывной комиссии в 1930 году Подпорожский райвоенкомат выдал мне военный билет на фамилию Васильев, и в военкомате меня предупредили, что военный билет мне выписываем на фамилию Васильев потому, что Вашего деда звали Василием. В 1931 году мне выдали паспорт на основании военного билета на фамилию Васильев, и с тех пор по день моего ареста в 1937 году я значился Васильевым. Когда я был арестован, то на следствии 11 ноября 1937 года меня стали считать Васильев он же Баранов. После освобождения из лагерей мне выдали справку об освобождении на фамилию Васильев-Баранов, на основании этой справки я сейчас числюсь под двойной фамилией»³². Примечательно, что в 1976 году Константин Осипович восстановил свою родовую фамилию Баранов, о чём есть пометка на полях метрической записи о рождении.

Проведенное исследование показало, что на возникновение фамилий, произошедших от личных или групповых (семейных) прозвищ, влияли различные факторы, часто связанные с дихотомией «свой-чужой». Пришлые в деревне люди (семьи, переехавшие из других деревень, примаки), чьих отцов местное население не знало, легко получали прозвище, которое впоследствии могло стать фамилией. При закреплении фамилии фактор «прописки», т.е. принадлежности определенному дому, играл более важную роль, нежели происхождение (род, предки), что связано с особенностями системы налогообложения и учёта, имевшей основной единицей «двор», «домохозяйство» (адрес в личных карточках 1920 года звучал как «Дом Осиповых»³³, «Дом Захаровых»³⁴).

Движение от двухчленной к трехчленной структуре именования личности происходило в крестьянской среде очень медленно. Первое документально зафиксированное появление фамилии у крестьян Киницкого сельского общества (1864 год) происходит после отмены крепостного права, а точнее, после оформления выкупной сделки с помещиком, и постепенно становится нормой после перехода крестьян из положения временно-обязанных в категорию крестьян-собственников, т.е. относится ко времени появления у них гражданских прав и личной (частной) собственности.

В метрических книгах Каргинского погоста фамилии у киницких жителей появляются с 1875 года, в первую очередь у военнообязанных, тех, кто отслужил или получил военные свидетельства во время первого всеобщего набора осенью 1874 года. Фамилии чаще фиксируются в метриках о браке, требующих точной идентификации молодоженов, что связано с практикой брачных обысков.

В первой трети ХХ века институт фамилий всё еще нестабилен, и один и тот же человек в документах мог именоваться по-разному в зависимости от того, что служило источником: метрические записи о рождении, документы военнообязанного, списки, составляемые представителями местных органов власти, или же устные сведения самих информантов. Церковный, военный и налоговый регистрационный «учёт» имели разные задачи и плохо коррелировали между собой.

Наделение фамилией бесфамильных или не определившихся домохозяев осуществляется в ходе переписи 1920 года, а окончательное юридическое закрепление фамилий происходит лишь в 1930-е гг. в процессе всеобщей паспортизации населения СССР.

Проведенное исследование показало особенности развития антропонимической системы в крестьянской среде в XIX – первой трети XX вв., а территориальный аспект изучения позволил зафиксировать во времени механизм возникновения, становления и юридического закрепления фамилий в Киницком сельском обществе.

________________________________________________________________________________
1. На картах и в документах наряду с топонимом Киницы (Киниц) также встречается написание Кинницы
2. См., например, карту РККА 1941 года: http://www.etomesto.ru/map-atlas_rkka
3. ЛОГАВ. Ф. Р-300. Оп. 2. Д. 158. Колхозная земельно-шнуровая книга колхоза «Герой Труда» Каргинского сельсовета на 1936-1940 годы. С. 7.
4. Унбегаун Б.О. Русские фамилии. М., 1989. С. 312-313.
5. Свидетельство Ташкичевой В.М. 1927 г.р. и Никифоровой Г.М. 1935 г.р., ур. д. Киницы.
6. Свидетельство Баранова Е.А. со слов Александра Тимофеевича Баранова 1929 г.р., ур. д. Киницы.
7. ЦГИА. Ф. 19.Оп. 129.Д. 20. Л. 146 об.
8. ЦГИА. Ф. 19. Оп. 129. Д. 20. Л. 167 об.
9. ЦГИА. Ф. 1849. Оп. 1. Д. 110. Наряд Лодейнопольского уездного рекрутского присутствия о поступивших рекрутах по Сюрьянской волости Лодейнопольского уезда в набор 1870 года. Л. 19.
10. ЦГИА. Ф. 1849. Оп. 1. Д. 71. Царский указ и формулярный список рекрутов, принятых в рекрутское присутствие. 1866. Л. 6.
11. ЦГИА. Ф. 1766. Оп. 5. Д. 14. Циркуляры Олонецкого губернатора по крестьянским делам присутствия; рапорты волостных старшин о количестве удобной земли, находившейся в пользовании крестьян и помещиков уезда. Л. 121.
12. ЦГИА. Ф. 1766. Оп. 5. Д. 14. Циркуляры Олонецкого губернатора по крестьянским делам присутствия; рапорты волостных старшин о количестве удобной земли, находившейся в пользовании крестьян и помещиков уезда. Л. 136.
13. РГИА. Ф. 577. Оп. 24. Д. 141. Дело Антроповых Л. И., Л. Н. и Покулевой А. Н. селений: Пахомовщины (Тойвино тож), Петровщины, Поруковщины. 10 мая 1863 г. – 11 октября 1863 г. 29 л.
14. РГАЛИ. Ф. 38. Оп. 1. Д. 17. Письма Л. Н. Антропову от Баранова Н., от [Комаровой], от неизвестного, от Марии Рашет, от Выковского. 1871-1873. 8 л.
15. После отмены крепостного права крестьяне Киницкого сельского общества в метрических записях назывались «временно-обязанными крестьянами», с 1873 года – «крестьянами-собственниками».
16. РГИА. Ф. 577. Оп. 24. Д. 141. Дело Антроповых Л. И., Л. Н. и Покулевой А. Н. селений: Пахомовщины (Тойвино тож), Петровщины, Поруковщины. 10 мая 1863 г. – 11 октября 1863 г. 29 л.
17. В метрической записи о браке 1821 года упомянут поручитель, староста Тимофей Васильев // ЦГИА. Ф. 2250. Оп. 1. Д. 45. Л. 114.
18. НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 20/207. Ревизские сказки помещичьих крестьян Лодейнопольского уезда 1795 года. 502 л. Л. 440.
19. НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 50/462. Ревизские сказки дворовых людей и помещичьих крестьян Лодейнопольского уезда 1834 года. Л.124 об., 128 об.
20. НА РК. Ф. 4. Оп. 45. Д. 4. Ревизские сказки 1782 г. помещичьих и экономических (государственных) крестьян Новоладожского уезда Санкт-Петербургской губернии. Л. 355. Примечание: в это время имение в Киницах принадлежало помещику Вындомскому А.М.
21. НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 25/238. Ревизские сказки помещичьих крестьян Лодейнопольского уезда 1811 г. Л. 57.
22. НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 50/462. Ревизские сказки дворовых людей и помещичьих крестьян Лодейнопольского уезда 1834 года. Л. 127 об. - 128; НА РК. Ф. 4. Оп. 18. Д. 65/654. Ревизские сказки помещичьих крестьян, дворовых людей и государственных крестьян Лодейнопольского уезда 1850-1856 гг. Л. 38-38 об.; НА РК. Ф. 4.Оп. 18.Д. 79/791. Ревизские сказки помещичьих крестьян и дворовых людей Лодейнопольского уезда 1858 г. Л. 19-19 об.
23. АУФСБ РФ по СПб и ЛО. АУД №П-52894. С. 154-155.
24. Все примеры по использованию фамилий (трехчленного антропонима) опираются на данные метрических книг Каргинского погоста из фондов ЦГИА с 1875 по 1917 год.
25. ЦГИА. Ф. 19. Оп. 129. Д. 20. Л.16 об. – 17.
26. ЦГИА. Ф. 2313. Оп. 1. Д. 210. Л.102 об. – 103.
27. ЦГА. Ф. Р‑426. Оп. 1. Д. 448. Регистрационный список населения сельских советов волости. Л. 13.
28. ЦГА. Ф. Р-426. Оп. 2. Д. 3. Списки граждан мужского пола Виницкой и Шапшинской волости Лодейнопольского уезда Ленинградской губ. родившихся в 1873-1917 гг. Л. 2-10, 27-31.
29. НА РК. Ф. Р-122. Оп. 1. Д. 21/231. Поселенные списки домохозяев для сельских местностей по Лодейнопольскому уезду за 1920 г. Л. 5 (С.Ж.: Киницы под названием Петраковская); НА РК. Ф. Р-122. Оп. 1. Д. 34/314. Поселенные бланки, итоговые карточки, списки домохозяев и подворные списки по Лодейнопольскому уезду за 1920 г. Л. 3 (С.Ж.: Киницы под названием Петраковщина).
30. ЦГА. Ф. Р‑426. Оп. 1. Д. 448. Регистрационный список населения сельских советов волости. Л. 13.
31. НА РК. Ф. Р-122. Оп. 1. Д. 34/314. Поселенные бланки, итоговые карточки, списки домохозяев и подворные списки по Лодейнопольскому уезду за 1920 г. Л. 3-4.
32. АУФСБ РФ по СПб и ЛО. АУД №П-52894.
33. НА РК. Ф. Р-122. Оп. 1. Д. 14/172. Личные карточки переписи населения 1920 г. по Лодейнопольскому уезду. Шапшинская волость. Л. 156.
34. НА РК. Ф. Р-122. Оп. 1. Д. 8/102. Личные листки переписи населения по Лодейнопольскому уезду за 1920. Л. 93.