Яловицына Светлана Эрккиевна,
врио заместителя директора ИЯЛИ
КарНЦ РАН по научной работе, к.и.н.

Липкины и Vihma - ветви родословия по разные стороны границы

«Поиск пропавших предков» - так называется один из Генеалогических Интернет-ресурсов, на котором можно попробовать найти своих прямых родственников или параллельные, или производные линии родословного древа. Свое родословное изыскание я могла бы назвать так же, потому что в начале пути знала немногое. Лишь то, что линии моих предков по отцовской и материнской линии наверняка ветвились на территории Карелии, в ее северо-западной (оз. Куйтто) и восточной (Поморье) части.

И это знание определенно указывало, что всё о них я могу узнать в Петрозаводском и Архангельском архивах, где хранятся документы по этим территориям. Туда я и направила свои запросы с тайным желанием заглянуть как можно дальше вглубь веков. Это стремление узнать «древнюю» историю своей семьи само по себе показательно. Полагаю, что такие сведения о своих корнях, идущих невесть с каких времен, создают ощущение крепости и надежности рода, к которому ты принадлежишь. Именно это чувство овладевало мной, когда я ждала ответ на мои архивные запросы.

А рядом были: отец, мать, сестры и братья; не совсем рядом, но на этой земле: тети, дяди, которые могли многое рассказать и вспомнить. Но это как-то откладывалось на потом, на время после получения ответа о древней истории семьи.

Но вот ответ пришел. И стало ясно, что данных недостает и начинать нужно, наоборот, от современности к предкам, постепенно разворачивая панораму рода, и знакомясь с канувшими в лету пропавшими предками. И самыми главными информантами здесь являются те, кто рядом, и лишь потом архивные документы и другие источники информации, которые к счастью сохранили хоть и краткие, но все же важные данные об именах, местах, датах и даже хозяйстве и занятиях моих предков.

Поэтому я стала записывать семейные истории. Кто и что знал, что помнил? Каким (или какой) помнил? Одновременно с этими рассказами стал формироваться и семейный фотоальбом, и маленький семейный музей с «антикварными» предметами – свидетельствами истории семьи. И в этом собирательстве не видно конца, потому что каждый персонаж – это отдельная история, иногда легенда.

Кстати говоря, легенда или фантастический вымысел – это тоже интересно, особенно если они живут долго и передаются из поколения в поколения. Как правило, такая легенда – это всегда некий символ, который может нам что-то поведать о ценностях и идентичности рассказывающих этот вымысел.

Приведу один пример рождения такого символа из истории моей семьи, который, как мне представляется, родился на моих глазах. При записи воспоминаний моей мамы, которая после смерти моего отца стала главным информантом о нем, отложилась такая история, что одно из ярких воспоминаний папиного детства связано с Вокнаволокским священником 1930-х гг. – высоким и статным по фигуре, который, идя к Вокнаволокской церкви, «катал» на своем огромном валенке моего отца - маленького Эркки. Казалось бы, какой здесь символ семейной истории. Однако, рассказана она была не случайно. Вспоминая детали и обстоятельства беседы с моей мамой, я зафиксировала, что сведения эти прозвучали в 2000 г., в момент, когда мною собирались данные для моей кандидатской диссертации, посвященной церкви в Карелии. Предшествующее десятилетие в истории России – это период возврата к церковным традициям, в том числе и для членов нашей большой семьи. Следовательно, и сюжет этот появился, что называется, на злобу дня. Мне представляется, что такие тонкости смыслов важны для фиксации при создании истории семьи, поскольку представляют нам «внутреннюю работу» по формированию ценностей семьи, а иногда и противоречия между ценностями частей рода.

Продолжая рассказ о моем отце, могу сказать, что в 1990-е гг. он, как специалист-электрик высшей категории оказался вовлеченным в строительство лютеранской церкви в п. Калевала, так же как и моя мама. Почти параллельно в поселке шло строительство православной церкви и часть членов нашего большого семейного клана примкнули к православному приходу. Это «конфессиональный конфликт» требовал какого-то объяснения, поэтому в семейных рассказах и появляются «церковные» рассказы: о времени крещения, о зданиях церкви и пр.

Лютеранская тема в истории нашей семьи, родившейся на территории российской Карелии, поддерживается и еще одним обстоятельством – уходом части семьи на территорию Финляндии после карельского восстания 1921 г. В 1989 г. удалось восстановить потерянные еще до войны связи с той родословной веточкой, и по вероисповеданию она оказалась уже лютеранской. Поэтому «конфессиональный» вопрос в истории нашей семьи находится на моем особом собирательском контроле.

Но отвлечемся от семейных историй и обратимся еще к некоторым непреложным фактам истории рода Липкиных. Поиск и счастливое нахождение пропавших родственников в Финляндии 1989 г. обнаружили ряд интересных деталей, важных для родословного поиска. Во-первых, найденные предки: двоюродный брат моего отца по имени Антти, имел фамилию Vihma – происхождение которой требовало разгадки. Мать Антти – Елена, родилась в Вокнаволоке 6 мая 1891 г.; вышла замуж 28 апреля 1910 г. в возрасте 19 лет за запасного нижнего чина из крестьян с.Вокнаволок Филиппа Иоаннова Ремшуева (25 лет), оба первым браком. Вместе они и ушли в Финляндию в 1922 г. А вот дальше история теряется и до конца пока не восстановлена, хотя рассказы Антти сохранили некоторые интересные детали о жизни в «лесах», на дальнем хуторе.

Построение родословного древа финской линии привело нас, в конце концов, к фамилии Lipponen, связь которой с Липкиными уже не требовала доказательств.

Сбор сведений сопровождался и собиранием фотографий присутствующих в родословии лиц. Интересно, что обнаружение схожих антропологических черт между российской и финской линиями придавало работе интригу и новые импульсы. Одновременно для семьи это являлось не документальным, а явным доказательством родства.

Найдя друг друга, двоюродные братья (Антти и Эркки) стали переписываться. Моей отец отправлял рукописные послания, а его брат – Антти высылал аудио-кассеты с рассказами о себе, семье, жизни. Переписка шла на финском языке и сохранилась. Она позволяет нам «увидеть» два мира одной семьи, связанных, но непохожих друг на друга. Одной из тем этих писем является сюжет о родовом доме, тогда еще стоявшем в Вокнаволоке. Посещение этого старого дома стало также символом связи времен и семейных линий.

Углубляясь в семейную историю во времени, в семейном антиквариате мы тоже обнаружили «финляндский след». На чудом сохранившейся в семье старой тарелке был обнаружен штамп «Гельсингфорс». А в архивных документах 1880-х гг. о хозяйстве и занятиях семьи Липкиных читаем: «занимались домашними работами, рыбным промыслом и торговлею с Финляндией». И так про каждый предковый род мой семьи, в число которых входили: Гармуевы, Кондратьевы, Миттоевы – все жившие в Вокнаволоке, Пирттигубе. И хотя мы не знаем конкретного происхождения этой тарелки, кроме того, что она привезена была из Вокнаволока, мы можем предположить, что когда-то она попала туда в кессели разносного торговца, принадлежащего одному из членов рода.